Можно сказать, что правительство Пезешкиана готовится к надвигающейся угрозе, укрепляя внутренний фронт и сводя к минимуму разногласия в обществе. Гибкость, проявляемая как во внутренней, так и во внешней политике, выводит Иран на первый план в качестве более рационального игрока, одновременно способствуя дальнейшей изоляции Израиля. Это можно рассматривать как ещё одну стратегию Ирана в отношении Израиля наряду со стратегиями его изматывания в экономическом плане и в сфере безопасности.
Иллюстрация: Джемиле Агач Йылдырым
Напряжённость между Ираном и Израилем, сохраняющаяся после атак 7 октября, достигла уровня, при котором встал вопрос о возможности региональной войны. Иранцы сочли, что конечной целью израильской агрессии является их страна. Иранская элита и пресса с первого дня называли это «ловушкой». Согласно этой логике, Израиль должен был спровоцировать Иран на нападение на себя и, побудив западные державы, прежде всего США, атаковать Иран, запустить процесс, который положил бы конец иранскому ядерному потенциалу. Поэтому практически по всем вопросам — от израильских атак на посольство в Дамаске до убийства Хании — иранцы подчёркивали необходимость «сдержанности».
К настоящему времени в контексте прямых атак двух стран друг на друга между Ираном и Израилем произошло три события. В ходе первого из них, операции «Правдивое обещание-1», Иран хотел дать понять, что даже его «минимальные военные возможности» позволяют достичь Израиля с иранской территории. Тем самым он рассчитывал, что Израиль не станет на него нападать, а западные страны остановят израильскую агрессию. Однако события развивались не так, как хотел Иран. Израильтяне не только не посчитались с иранским сдерживанием, но и убили Исмаила Ханию в Тегеране и продолжили агрессивные действия. После этого иранская пресса вновь заговорила о той же «ловушке». Затем последовали атаки на «Хезболлу», а после убийства Хасана Насраллы Иран провёл операцию «Правдивое обещание-2». В общих чертах, этой атакой Иран тоже хотел показать, что при желании способен наносить высокоточные удары имеющимися у него военными средствами, и дать Израилю понять, что ему не следует ещё больше повышать напряжённость.
ВОПРОС СУЩЕСТВОВАНИЯ ДЛЯ ИЗРАИЛЯ
После этой атаки израильская сторона заявила о наличии у неё права на самооборону и пообещала ответ. На протяжении всего процесса распространялись слухи о том, что целями станут многие критически важные объекты иранской инфраструктуры — от ядерных до нефтяных и энергетических. В конечном счёте Израиль нанёс ожидаемый воздушный удар по Ирану. Один из вопросов, которые здесь следует задать, состоит в том, почему Израиль нанёс первый удар не после «Правдивого обещания-1», а после «Правдивого обещания-2»…
Ядерная деятельность Ирана стала для Израиля вопросом существования. Хотя некоторые аналитики оспаривают эту идею, утверждая, что у Израиля и Ирана нет оснований определять друг друга как «экзистенциальную угрозу», из заявлений израильтян понятно, что они не считают это просто «вопросом выработки электроэнергии». Ведь картина, видимая с иранской точки зрения, не совпадает с картиной, видимой с израильской. Уже 25 лет израильские лидеры громко заявляют на всех площадках, что дипломатическим путём остановить наращивание этого потенциала Ираном невозможно и что его можно остановить только силой. Они также неоднократно заявляли, что при необходимости Израиль позаботится о себе сам. В период, когда Иран настолько нарастил свой ядерный потенциал, столь резкое повышение напряжённости в этом контексте не выглядит необъяснимым. В том же контексте обретает смысл и непрерывное нанесение Израилем ударов, призванных спровоцировать Иран на атаку против него.
ПЛАН НЕТАНЬЯХУ
То, что Израиль не ответил Ирану напрямую после операции «Правдивое обещание-1», а дал ограниченный ответ лишь спустя значительное время после «Правдивого обещания-2», можно рассматривать как ещё один ключ к пониманию израильского подхода. Дело в том, что на момент «Правдивого обещания-1» Израиль ещё не устранил угрозу со стороны «Хезболлы». В случае конфликта с Ираном, способного быстро перерасти в региональный, существовала вероятность того, что сухопутные силы «Хезболлы» пересекут израильскую границу и создадут Израилю трудности. Поэтому Израиль сначала хотел устранить эту угрозу. Но прежде ему требовалось нейтрализовать ХАМАС. Поэтому Израиль, завершив в Газе то, что на военном языке именуется «площадным уничтожением», а затем перейдя к обезглавливанию посредством убийства Хании, переключился на «Хезболлу», убедившись, что завершил процесс «ослабления потенциала» ХАМАС. При этом гибель как минимум 45 тысяч невинных людей, никак не связанных с атакой 7 октября и кризисом с заложниками, и вынужденное перемещение десятков тысяч человек пытались оправдать риторикой о «безопасности Израиля».
Для проведения аналогичных операций против «Хезболлы» намеренно был выбран сентябрь. Поскольку с Рош ха-Шана — еврейского Нового года — 2 сентября весь месяц наполнен чередой праздников, для дней, когда боевые действия могли оказаться наиболее интенсивными, был выбран период наименьшей мобильности населения, когда люди реже ходят на работу и в школу. Так в Ливане начались действия с целью нейтрализовать силы «Хезболлы». Как видно, правительство Нетаньяху действует не бесцельно и исключительно на тактическом уровне, как это многие изображают, а, напротив, весьма планомерно и стратегически.
ЧЕГО ДОБИВАЕТСЯ ТЕЛЬ-АВИВ?
Ещё один важный вопрос — почему Израиль пошёл на все эти издержки. Простого объяснения «безумием» таких явлений, как, помимо человеческих потерь, утрата международного авторитета, которому Израиль придаёт большое значение, материальные потери и дальнейшее углубление общественных расколов, недостаточно для понимания происходящего. Нельзя объяснить это и одним лишь политическим будущим Нетаньяху. Ведь если столь большие издержки понесены напрасно, в конце процесса ответить за это будет гораздо труднее, чем отвечать в рамках расследования коррупции, а последствия будут тяжелее. Отстранение Нетаньяху таких фигур, как Йоав Галант, указывавших на цену атак, со словами «не доверяю» и назначение вместо Галанта министром обороны такого выраженного ястреба, как Канц, также можно прочитать как сигнал продолжения атак и решимости.
Если рассмотреть все эти события в совокупности, становится ясно, что конечная стратегическая цель Израиля — не «обезлюживание» Газы и не очищение Ливана от «Хезболлы». Разумеется, это тоже можно отнести к числу израильских целей. Однако лишение Ирана ядерного потенциала является для Израиля важнейшей стратегической целью.
ТЕГЕРАН ИЩЕТ БЕЗОПАСНОСТЬ В ГИБКОЙ ПОЛИТИКЕ
Ястребиная позиция президента США Дональда Трампа в отношении Ирана в течение его первого срока глубоко повлияла на внутреннюю динамику в Иране. Корпус стражей исламской революции (КСИР), ещё с момента студенческих выступлений 1999 года стремившийся вмешиваться в гражданскую политику, получив одобрение истеблишмента и Верховного лидера, после 2018 года день ото дня всё больше наращивал свой вес во всех ветвях власти страны. После гибели Касема Сулеймани внутренняя политика Ирана, ещё сильнее сдвинувшаяся к ястребиной линии, в результате манипулирования избирательными процессами приобрела структуру, не оставлявшую места ни реформистам, ни умеренным. С приходом к власти Эбрахима Раиси многие выходцы из КСИР стали занимать многочисленные посты на верхних уровнях бюрократии.
В этот период то, что Раиси на каждых выборах, в которых участвовал, обеспечивали отсутствие соперников, а также то, что он был выходцем непосредственно из самой системы, усиливали предположения о том, что он станет следующим Верховным лидером. Это начало тревожить различные группировки во внутренней политике; период после Хаменеи стали обсуждать вслух, а внутренние распри стали более заметными. Кроме того, всё более сильное подавление гражданской политики и наличие однородной ястребиной структуры как в высшей бюрократии, так и в ветвях власти начали приводить к тому, что Иран в своих внешнеполитических предпочтениях и риторике отдалялся от глобальной системы. Иранская политика, начавшая утрачивать гибкость, после вызывающей сомнения смерти Раиси вступила в новый этап, а Масуд Пезешкиан, чья кандидатура на предыдущих парламентских выборах была отклонена, вышел победителем на выборах.
АКЦЕНТ НА НАЦИОНАЛЬНОМ ЕДИНСТВЕ
Стало заметно, что с этого момента иранский истеблишмент выдвинул на первый план два обстоятельства. Первым был акцент на национальном единстве. В связи с этим первые полосы газет украсили совместные снимки Пезешкиана и выходца из консервативного лагеря, председателя Меджлиса и соперника Пезешкиана на выборах Мохаммада Багера Галибафа, демонстрировавшие единство и сплочённость. Появились заголовки о национальном единстве. Тем самым подчёркивалось, что в иранской политике нет раскола. Вторым моментом стал выход на первый план поиска политической гибкости и диалога. Важнейшим событием, продемонстрировавшим стремление Ирана к гибкости в политике, стало возвращение Джавада Зарифа, которого считали политически мёртвым, к активной работе в правительстве. Так в период усиления израильской агрессии Иран пытался вновь найти пути диалога с международным сообществом и тем или иным образом предотвратить свою изоляцию.
УКРЕПЛЕНИЕ ВНУТРЕННЕГО ФРОНТА
Судя по всему, важнейшими шагами Ирана в ответ на надвигающуюся угрозу стали изменения в подходе к внутренним вопросам, каждый из которых уже превратился в проблему безопасности. В Иране существует множество структурных проблем — от водного кризиса до вопроса беженцев, от трудовых и социальных прав до проблемы колбаров, — и отмечается, что подход эпохи Раиси, делавший упор на силовые меры, не смог предложить эффективных решений. Начиная с избирательной кампании Масуд Пезешкиан высказывается о внутренних проблемах Ирана по множеству вопросов — от утечки мозгов до экономического кризиса. Даже после своего визита в Америку он заявил, что будут предприняты необходимые шаги для возвращения иранцев в свою страну. Кроме некоторых мер, принятых в последние дни в отношении колбаров, он также перешёл к более интенсивной борьбе с террористическими элементами. Наряду с операциями против «Джейш аль-Адль» в этот период участилось нанесение стратегических ударов по «Комале». Подобные примеры, разумеется, можно продолжать. Однако можно сказать, что правительство Пезешкиана готовится к надвигающейся угрозе, укрепляя внутренний фронт и сводя к минимуму разногласия в обществе. В отличие от периода Раиси, гибкость как во внутренней, так и во внешней политике выводит Иран на первый план в качестве более рационального игрока, одновременно способствуя дальнейшей изоляции Израиля. Это можно рассматривать как ещё одну стратегию Ирана против Израиля наряду со стратегиями его изматывания в экономическом плане и в сфере безопасности.
Итак, Иран твёрдо убеждён, что у Израиля есть направленные против него планы. Поэтому он тщательно избегает любого шага, который мог бы привести к войне. По той же причине, оставив в стороне ястребиную риторику периода Эбрахима Раиси, он выдвинул на первый план такую фигуру, как Пезешкиан, и ещё одну важную фигуру — Джавада Зарифа. Пытаясь, с одной стороны, решить внутренние проблемы, Иран, с другой стороны, ищет собственную безопасность под защитой международных норм и права.
ЭПОХА ТРАМПА 2.0
Во время своего первого президентского срока Дональд Трамп довёл давление на Иран до предела и с помощью политики максимального давления пытался сдавить его со всех сторон. В результате этой политики, проводившейся параллельно с пожеланиями израильской стороны и в согласии с ними, Иран искал решение своих экономических и политических проблем, развивая взаимодействие с Россией и Китаем. Представляется, что и в новый срок Трамп будет склоняться к подобной политике. Ведь усиление внутреннего кризиса посредством давления на Иран — одно из основных направлений политики, проведения которой в отношении Ирана добивается Израиль. Как уже отмечалось выше, из-за происходящего в Газе и Ливане Израиль значительно увеличил издержки. Западные страны же, когда уже существуют проблемы Украины и Тайваня, не хотят ещё больше увеличивать издержки на Ближнем Востоке. Это видно и по высказываниям Трампа. Поэтому с точки зрения США гораздо более вероятным сценарием, чем военное столкновение, выглядят новое ужесточение санкций и попытки ещё сильнее зажать Иран. Если сбудутся и прогнозы о том, что Трамп будет «сводить счёты» с американским истеблишментом, Израиль захочет использовать в свою пользу любую возможность, которая может возникнуть вследствие кризиса во внутренней политике США. В конечном счёте нельзя забывать, что окончательная цель Израиля — положить конец ядерному потенциалу Ирана и, если это возможно, добиться смены режима в стране. Нынешнее израильское правительство, судя по всему, готово ради этого пойти на любые издержки.
Эта статья впервые была опубликована в газете Yeni Şafak 14 ноября 2024 года.