Израильская «доктрина осьминога» направлена на подрыв деятельности иранских прокси-сил при одновременном усилении опасений Тегерана за внутреннюю безопасность.
«Доктрина осьминога» была сформулирована в 2018 году, когда Нафтали Беннет занимал пост министра обороны Израиля. Она объясняет региональное влияние Ирана через метафору осьминога: Иран — это голова, а его прокси-группировки — щупальца. Беннет заявил: «Иранцы не любят умирать, но легко отправляют на смерть других. Голова осьминога остается нетронутой, пока мы с кровопролитием сражаемся с его щупальцами». Основная идея заключалась в том, чтобы бить по центральному командованию, а не просто бороться с его прокси-силами. Следуя этой стратегии, Израиль усилил свое влияние внутри Ирана, одновременно разрушая его региональную сеть.
Эта стратегия состоит из двух компонентов. Первый — удары по структурам тыловой и оперативной поддержки Ирана и их связям с его прокси-силами. Ослабление этих связей подрывает региональные операции Ирана. Второй компонент — резонансные действия внутри Ирана, направленные на усиление опасений за внутреннюю безопасность и психологическую дестабилизацию. Такая стратегия порождает управленческую паранойю, парализует принятие решений и истощает силы режима, вынуждая его сосредоточиться на внутренних угрозах безопасности.
Один удар за другим
Убийство иранского военного Касема Сулеймани стало критическим ударом по связи между головой и щупальцами. Убийство иранского ядерного физика Мохсена Фахризаде по своему способу и цели относится ко второй категории. Кроме того, похищение «Моссадом» внутри Ирана Ядоллы Хедмати, заместителя бригадного генерала Али Асгара Ноурузи, одного из командиров тылового обеспечения Корпуса стражей исламской революции, КСИР, подпадает под обе категории.
В 2020–2024 годах Израиль систематически бомбил различные объекты, убивал высокопоставленных командиров; его также связывали с подозрительными смертями многих иранских офицеров и различными диверсиями внутри Ирана. Социальные волнения, такие как протесты, связанные с Махсой Амини, еще больше углубляли тревоги Ирана по поводу внутренней безопасности.
Основная стратегия Израиля заключалась в том, чтобы заставить Иран замкнуться на внутренних проблемах, отвлекая его внимание от регионального влияния. После нападений 7 октября иранское правительство и СМИ демонстрировали уверенность, а заголовки были сосредоточены на «Оси сопротивления». Однако смерть бывшего президента Ирана Эбрахима Раиси стала поворотным моментом. Хотя официально она была признана несчастным случаем, она вновь разожгла споры о межфракционных конфликтах, операциях враждебных разведок и технологических недостатках внутри Ирана. Это событие обозначило значительный сдвиг в расстановке сил в Иране, вызвав изменения как во внутренней, так и в региональной политике.
Иран быстро прошел избирательный процесс, приведя Масуда Пезешкиана на президентский пост посредством избирательной инженерии. Однако во время инаугурации Пезешкиана Израиль сделал еще один ход, убив главу ХАМАС Исмаила Ханию на виду у всего мира. Возможность столь открыто устранить высокопоставленную фигуру выявила серьезные бреши во внутренней безопасности Ирана.
После этого иранские элиты в сфере безопасности переключили внимание с внешних операций на укрепление коридоров безопасности Тегерана, что привело к радикальному изменению риторики и политики Ирана. Страна занялась экономическими трудностями и социальными проблемами, превратившимися в вопросы безопасности. Кроме того, рост угроз безопасности побудил Иран искать защиту в международных нормах и правовых механизмах. Это проявилось в возвращении Джавада Зарифа, прежде оттесненного на политическую обочину, на пост вице-президента, в то время как Иран перешел к более гибкой дипломатической политике.
7 октября как рычаг Израиля
Иран не полностью отказался от своей концепции передовой обороны. Однако Тегеран был вынужден поставить внутренние угрозы выше региональных операций прокси-сил. Если рассмотреть весь процесс, можно увидеть, что израильтяне просчитали развитие событий после 7 октября до мельчайших подробностей. Убийство еще одного военного, Рази Мусави, положило начало новой волне атак на региональные связи Ирана. В январе Израиль убил Садега Омидзаде, руководителя разведывательного подразделения сил «Кудс» в Сирии. Примерно в то же время, в годовщину смерти Сулеймани, теракт в Кермане вновь обострил опасения Ирана за внутреннюю безопасность.
После апреля эти действия получили развитие в другом направлении. Нанося в апреле удар по иранской дипломатической миссии в Дамаске, израильские власти, разумеется, учитывали, что совершается нападение на иранскую территорию, и предвидели реакции Ирана. В ответе Ирана не было ничего, что могло бы повлиять на ход стратегических планов Израиля.
Кульминацией этого обмена ударами стало крушение вертолета, перевозившего Эбрахима Раиси и его делегацию. Смерть Раиси произошла на фоне нарастающей напряженности между Ираном и Сирией. Сирийское правительство дистанцировалось от Ирана, и даже в иранской прессе было заметно недовольство политикой главы режима Башара Асада. В отличие от других лидеров сопротивления, приехавших на похороны Раиси, Асад не участвовал в них и вместо этого посетил Тегеран 11 дней спустя.
31 июля убийство Хании перевело ситуацию в новую фазу. Стало совершенно очевидно, что Иран имеет серьезную уязвимость в сфере безопасности, поскольку Израиль смог свободно действовать в Тегеране. С этого момента новостей о внутренних проблемах Ирана стало больше, а региональные вопросы отошли на второй план.
К сентябрю Израиль сосредоточился на северном фронте, наращивая операции против Ливана. Напряженность достигла пика с атаками с использованием пейджеров и убийством лидера «Хезболлы» Хасана Насраллы, за которыми последовала наземная операция Израиля. Наблюдатели отмечали, что вторжение в Ливан ожидается к началу октября, одновременно с Рош ха-Шана, Суккотом и Йом-Кипуром, когда общественная жизнь в Израиле замедляется. Между тем Иран, слишком поглощенный внутренними проблемами, мало что мог сделать, кроме отправки подкреплений из ополченцев. Он не смог защитить лидеров и группировки, которых долго поддерживал, что подорвало доверие к нему.
За два месяца Израиль в основном завершил свою ливанскую операцию. Тем временем оппозиционные группировки, давно готовившие наступление на Алеппо для противодействия давлению режима, начали атаку. Иран знал об этих приготовлениях, но мало что мог сделать помимо публичных предупреждений. Уже испытывая трудности в отношениях с Асадом, Иран не сумел сохранить влияние в Сирии и лишился важнейшей опоры своей прокси-стратегии. Тегеран обвинил Израиль в наступлении на Алеппо, однако израильские политики в это время обсуждали, не создает ли присутствие радикальных группировок у их границ угрозу безопасности. Между тем Израиль расширил операции в Сирии, начав интенсивные удары с целью уничтожить оставшуюся военную инфраструктуру Асада. Вопреки иранским обвинениям антииранская позиция оппозиции вытекает не из партнерства с Израилем, а из прежнего вмешательства Ирана в сирийскую гражданскую войну.
Остались ли щупальца?
«Доктрина осьминога» достигла намеченного результата. Неспособность Ирана играть активную роль в Газе, Ливане и Сирии, а также слабые ответы на все нападения Израиля подорвали доверие региональных прокси-сил к Ирану. Стратегия ударов по голове вместо щупалец изменила региональную позицию Ирана, вынудив Тегеран поставить внутреннюю безопасность выше внешних операций. Теперь Тегеран вынужден сосредоточиться на внутренних проблемах безопасности, а не проецировать силу через свои прокси-группировки. Сегодня, несмотря на все дипломатические усилия, Иран опасается, что Израиль представляет непосредственную угрозу и что при подходящих условиях на него могут напасть. Продолжая идти на уступки в переговорах, Иран одновременно готовится к возможным сценариям: армия и Корпус стражей исламской революции регулярно проводят учения.
Между тем, несмотря на внутренние разногласия и утечки разведывательной информации, Израиль, по-видимому, настроен решительно двигаться дальше. Назначение Эяля Замира начальником Генштаба Армии обороны Израиля, ЦАХАЛ, свидетельствует об этой решимости. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, похоже, намерен обеспечить себе историческое наследие решительными действиями против Ирана.
Подводя итог, если рассматривать весь процесс с израильской точки зрения, независимо от влияния президента США Дональда Трампа, представляется весьма вероятным, что первый удар по Ирану будет нанесен в форме скрытых разведывательных операций, как в случае с Ливаном, а затем последуют авиаудары. Сведения из открытых источников также указывают в этом направлении. Усилия Израиля нацелены не только на ликвидацию прокси-сил, но и на ликвидацию ядерного потенциала Ирана, который Израиль считает экзистенциальной угрозой. Однако очевидно, что этот сценарий принесет региону нестабильность. Кроме того, едва ли возможно покончить с ядерным потенциалом Ирана за один день, особенно учитывая, что в рамках концепции мозаичной обороны Иран разделил всю свою мощь на отдельные части.
Эта статья впервые опубликована в газете Daily Sabah 12 марта 2025 года.
Ссылка: https://www.dailysabah.com/opinion/op-ed/striking-the-head-israels-iran-strategy