В середине июля Соединённые Штаты возобновили удары по территории Ирана, продолжая их ночь за ночью. Иран ответил ракетными ударами и атаками беспилотников по государствам Залива, размещающим американские силы. Коммерческое судоходство через Ормузский пролив фактически остановилось, а страховые премии за военные риски выросли до 10% стоимости судна. Всё это произошло едва спустя месяц после подписания 17 июня в Исламабаде меморандума о взаимопонимании. Однако одни лишь военные действия не объясняют направление развития событий. Ни одна из подписавших документ столиц не может собрать политическую волю, необходимую для его защиты перед собственной общественностью.
Исламабадский меморандум — это временные рамочные договорённости из 14 пунктов, остановившие войну. Он предусматривает 60-дневный график переговоров, снятие блокады, свободный проход через Ормузский пролив, крупный фонд восстановления и снижение степени обогащения запасов урана путём разбавления. Однако он не разрешил наиболее острых разногласий между сторонами. Он отложил их.
Взаимные обвинения в нарушениях появились уже в первую неделю. В конце июня иранские ракеты поразили базы в Кувейте и Бахрейне. В начале июля в Заливе были атакованы коммерческие танкеры, и США ответили ударами более чем по 80 целям. 7 июля президент США Дональд Трамп заявил, что война с Ираном вот-вот возобновится. 13 июля Тегеран приостановил выполнение своих обязательств. Тем не менее стороны не полностью прервали технические контакты, продолжающиеся при посредничестве Катара и Пакистана.
Стратегии и цели на поле боя
Выбор целей на местности указывает на системный замысел, выходящий за рамки наказания. Сначала США уничтожили инфраструктуру береговых радаров, противокорабельных ракет и быстроходных ударных катеров, затем переключились на мосты и железнодорожные линии, связывающие Бендер-Аббас с внутренними районами страны. Удары сопровождались морской блокадой и попыткой ввести плату за проход через пролив. Таким образом, реальное противоборство разворачивается не вокруг того, останется ли пролив открытым, а вокруг того, кто устанавливает правила прохода.
Ответ Ирана следует сходной логике. Тегеран наносит удары по американской радиолокационной и логистической инфраструктуре по всему региону, заставляя принимающие страны ощутить цену войны. Поскольку ни одна из сторон не может убедить собственное общество в необходимости отступления, эскалация подпитывает сама себя.
Сигналы о следующем пороге также можно считывать с поля боя. Трамп заявил, что оставляет энергетическую инфраструктуру напоследок, но в конечном счёте нанесёт по ней удар. По сообщениям, среди вариантов, обсуждаемых в Вашингтоне, — захват иранских островов вблизи пролива и удар по подземному ядерному комплексу возле Натанза. То, что в нынешней волне ядерные объекты остались нетронутыми, пока скорее указывает на инструмент давления, сохраняемый в резерве, чем на активную подготовку. Однако сообщения о переброске в регион десятков дополнительных самолётов-заправщиков, в том числе в Израиль, свидетельствуют о создании предпосылок для операции, способной охватить глубинные районы страны.
Имеет значение и соотношение возможностей. По оценкам, запасы баллистических ракет Ирана, до войны исчислявшиеся тысячами, серьёзно истощены, а пусковые установки и производственная база в значительной степени уничтожены. Тегеран пытается ускорить производство, однако разрыв между расходованием и восполнением растёт. Иран не может поддерживать этот темп бесконечно. В то же время закрытый Ормузский пролив через мировые энергетические рынки создаёт издержки для всех, указывая на то, что и Вашингтон не располагает неограниченным временем.
Противоборствующие группы в Иране
Для понимания Тегерана необходимо рассматривать переход власти в руководстве в той же мере, что и войну. Верховный лидер Моджтаба Хаменеи не появлялся на публике после смерти отца, доводя свою волю посредством письменных посланий. Одобряя меморандум, он отметил, что думал иначе, но дал своё разрешение, — позиция, ограждающая его от ответственности за результат. В начале июля он определил месть как волю нации. В середине июля назвал подпись Трампа ничего не стоящей. Когда институт, санкционировавший дипломатию, подрывает легитимность этого канала, переговорная группа остаётся без защиты.
Эта группа действует во всё более узком пространстве. Спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф защищал процесс, одновременно оставляя дверь приоткрытой: по его словам, нет смысла оставаться связанными документом, который не приносит Ирану пользы. Президент Масуд Пезешкиан столкнулся с осуждающими компромисс лозунгами на похоронных церемониях, где министр иностранных дел Аббас Аракчи подвергся физическому нападению. За столом их удерживает прежде всего экономика. Официальные предупреждения о нехватке основных товаров в случае продолжения санкций и блокады превратили переговоры из предпочтительного выбора в необходимость. Действительно, в ходе технических контактов в Дохе в начале июля обсуждались канал урегулирования нарушений и частичное высвобождение замороженных активов.
В центре противоположного лагеря находятся фронт «Пайдари» и крыло, объединившееся вокруг фундаменталиста Саида Джалили. Этот блок с самого начала представлял меморандум как капитуляцию, утверждая, что Вашингтон никогда не намеревался его выполнять. Депутат Махмуд Набавиан передал текст прессе до его подписания, обвинил переговорщиков в выходе за установленные Верховным лидером рамки и открыто задал вопрос о том, не происходит ли переворот. Утрата им места в парламентской комиссии по национальной безопасности в середине июля воспринимается как признак решимости руководства сдержать это крыло. Кампания жёсткой прессы против переговорщиков, резкие заявления членов Совета экспертов и парламентский законопроект, утверждающий полный суверенитет над Ормузским проливом, служат инструментами той же кампании. Похороны в начале июля также превратились в её демонстрацию силы: из многомиллионной толпы звучали лозунги мести.
Речь идёт не просто о выборе между войной и дипломатией. За ним разворачивается борьба за то, кто будет определять порядок после Хаменеи. Не имеющее доступа к новому Верховному лидеру жёсткое крыло обеспокоено тем, что принятие решений сосредоточилось в видимой тройке Галибафа, Пезешкиана и Аракчи. По мере того как основное консервативное течение смещается в сторону переговорщиков, в этих кругах усиливается страх маргинализации. Риторика о перевороте — скорее выражение этого страха, чем констатация факта. Здесь есть и парадокс. Каждый американский удар по военно-морским средствам Корпуса стражей исламской революции (КСИР) ослабляет инструменты сторонников жёсткой линии, но те же удары подтверждают их тезис о том, что меморандуму нельзя доверять.
Внутриполитическое давление в США и Израиле
Подпитывающая эскалацию внутренняя политика характерна не только для Тегерана. В Вашингтоне чиновники, ведущие переговоры, выступают за сохранение диалога, тогда как силовой аппарат настаивает на усилении давления. В Конгрессе продолжаются споры о военных полномочиях, и обе палаты приняли резолюции с призывом к выводу сил. Опросы показывают, что поддержка войны снизилась примерно до трети, причём сомнения высказываются не только оппозицией, но и теми медийными кругами, которые привели Трампа к власти.
Это расширяющееся несогласие подталкивает администрацию к нарративу, возлагающему ответственность на Тегеран. Гибель двух американских военнослужащих в результате ракетного удара по базе в Иордании — первые подобные потери с марта — перевела дискуссию в новую фазу. Она усиливает как давление в пользу жёсткого ответа, так и позиции тех, кто ставит под вопрос цену войны. Даже на фоне потерь Белый дом продолжал подчёркивать, что дверь для переговоров остаётся открытой.
В Израиле решающее значение имеет календарь. После роспуска парламента страна готовится к выборам в конце октября, а оппозиция представляет меморандум как провал, который не смог надолго ограничить ядерные и ракетные возможности Ирана. Премьер-министр Биньямин Нетаньяху заявил, что война не закончена, и дал понять, что готов к новой волне ударов.
Вашингтон, со своей стороны, проводил нынешнюю кампанию без участия Израиля, хотя направляющиеся теперь в его сторону самолёты-заправщики позволяют предположить, что эта дистанция может сохраниться недолго. По сообщениям, арабские столицы всё более открыто оказывают давление на Вашингтон, добиваясь региональной деэскалации. Ужесточение риторики правительства, находящегося под электоральным давлением, образует третий слой эскалации.
Меморандум не решил лежащие в основе конфликта проблемы. Он их заморозил. В сочетании с внутренними раскладами, наказывающими за компромисс и вознаграждающими непримиримость, эти замороженные проблемы вспыхнули вновь.
Стоит следить за четырьмя показателями. Первый — перейдут ли удары порог энергетической и ядерной инфраструктуры. Второй — предвещает ли прибрежная кампания десантную операцию. Разрушенные мосты вокруг Бендер-Аббаса, послойный демонтаж береговой обороны и переброшенные в регион десантные силы во многом соответствуют тому, что потребовалось бы для операции против островов в проливе. Превратилась ли эта подготовка в принятое решение, покажут шаги заключительной фазы, например выдвижение тральщиков к проливу. Третий — заработает ли вновь посреднический канал. Четвёртый — станет ли постоянной приостановка обязательств Тегераном, которая пока не означает формального выхода. Настоящий вопрос не в том, можно ли спасти меморандум. Он в том, может ли соглашение, защищать которое теперь дороже, чем нарушить, всё ещё устоять в любой из трёх столиц.
Эта статья впервые опубликована в Daily Sabah 23 июля 2026 года.