Хуситы, менее известные под названием движения «Ансар Аллах», представляют собой яркий пример превращения местного восстания на севере Йемена в регионального геополитического игрока. Опираясь на зейдитско-шиитскую идентичность, группировка в начале 2000-х годов начала вооруженное сопротивление центральному правительству, в 2014 году захватила столицу, а к 2023 году вышла на международную повестку благодаря прямым нападениям на Израиль и Соединенные Штаты.
Возвышение движения находится на пересечении региональной прокси-стратегии Ирана и возглавляемой странами Залива архитектуры безопасности, сформированной Саудовской Аравией и Объединенными Арабскими Эмиратами. Таким образом, хуситы являются продуктом как местной социально-политической динамики, так и внешнего геополитического использования. Они не полностью самостоятельны и не полностью управляются внешними силами. Скорее, они представляют собой гибридное политическое образование, сформированное сочетанием внутренних потребностей и сложных региональных взаимосвязей.
Кто такие хуситы?
Движение хуситов зародилось в северной йеменской провинции Саада под влиянием длительной маргинализации зейдитско-шиитского населения. Зейдизм является направлением шиитского ислама, возникшим в VIII веке и доктринально отличающимся от преобладающего в Иране шиизма двунадесятников. В отличие от иранской модели зейдизм не поддерживает учение о непогрешимых имамах или концепцию абсолютной власти духовенства. Он делает упор на политическую активность и более децентрализованную религиозную структуру, благодаря чему лучше приспосабливается к местным политическим условиям.
То, что в 1990-х годах начиналось как культурное и религиозное пробуждение под названием «Верующая молодежь», к 2004 году превратилось в вооруженное восстание. Эту трансформацию подпитывали как внутренние богословские разногласия, так и дестабилизирующее воздействие политики централизации на племенной порядок Йемена. Политическая идентичность движения развивалась по трем основным линиям: конфессиональная принадлежность, требование местной автономии и неприятие иностранного вмешательства. В этом контексте зейдизм служил не только религиозным фундаментом, но и источником политической легитимности.
Взяв под контроль столицу Сану в 2014 году, хуситы установили административный контроль над основными функциями государства. Безопасность, налогообложение, судебная система и образование перешли под их власть. Сегодня хуситы фактически управляют значительной частью наиболее густонаселенных районов Йемена. Не оставшись обычной повстанческой силой, они постепенно приобрели черты вооруженного политического образования с реальной способностью к управлению и государственному строительству.
Идеологическая основа хуситов сложилась в ходе политического конструирования, выходящего за границы традиционной зейдитской доктрины. Хуситы переосмыслили это наследие через революционную призму, соединив его с ориентированной на Иран шиитской риторикой сопротивления и создав гибридную идеологическую структуру.
Основу мировоззрения движения образуют три ключевых понятия: независимость (истикляль), суверенитет (сияда) и справедливость (адаля). На них опираются требования устранить иностранное влияние в Йемене, вести борьбу с коррупцией и восстановить реальное политическое представительство. Хуситы представляют себя не просто религиозной силой, а движением, приверженным политическим и социально-экономическим реформам. В политическом плане группировка стремится выступать альтернативой центральному государству. Во время Конференции национального диалога под эгидой ООН хуситы отвергли предложения о федеративной системе, утверждая, что разделение Йемена на шесть регионов приведет к дальнейшей маргинализации зейдитского населения севера.
После 2015 года движение стало более настойчиво заявлять о своих позициях. Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты стали изображаться не просто как внешние игроки, а как силы, активно подрывающие внутренний суверенитет Йемена. В ответ хуситы стремились легитимировать свою модель управления ради восстановления национального достоинства. Политический проект хуситов не отражает обычного стремления установить конфессиональную теократию. Вместо этого он предлагает альтернативную модель, сочетающую вооруженное сопротивление, социальное равенство, коллективный суверенитет перед лицом иностранного вмешательства и приверженность нравственному управлению.
Каковы их отношения с Ираном?
Отношения между Ираном и хуситами часто описываются в парадигме «прокси-войны», однако такая характеристика и концептуально недостаточна, и эмпирически неполна. Хотя поддержка Ирана значительно расширила технические и военные возможности хуситов, она не превратила их в полностью управляемый инструмент. Их связи отражают не классические отношения с прокси, а форму стратегического сближения, основанную на асимметричных, но взаимодополняющих интересах.
Иран оказывает хуситам прямую военную поддержку. Появление с 2015 года в их арсенале баллистических ракет «Буркан-1», крылатых ракет «Кудс» и беспилотников серии «Самад» отражает очевидные технологические связи с иранскими системами. Это оружие использовалось не только в гражданской войне в Йемене, но и для дальних ударов по Саудовской Аравии и Объединенным Арабским Эмиратам, а также в морских операциях в Красном море. Мотивация Ирана в развитии этих возможностей заключается в стремлении постоянно давить на южную границу Саудовской Аравии и повышать издержки для архитектуры безопасности Залива.
Не менее важна, чем уровень военной помощи, степень оказываемого влияния. В отличие от других поддерживаемых Ираном групп, таких как «Хезболла» или Силы народной мобилизации (PMF), хуситы сохраняют значительную автономию в принятии политических решений. Например, решение захватить Сану в 2014 году не было инициировано при иранской поддержке, хотя Тегеран принял результат после того, как тот стал реальностью. Аналогичным образом ракетные и беспилотные удары хуситов по Израилю после начала войны в Газе в 2023 году не были жестко синхронизированы с Ираном и, по-видимому, исходили из их собственных стратегических расчетов.
На идеологическом уровне, несмотря на пересечения в риторике, эти два игрока не действуют на одной политико-теологической основе. Иранская политическая модель основана на доктрине «велаят-е факих» и функционирует как централизованная теократическая республика. Хуситы, однако, не перенесли эту модель в Йемен. Вместо этого они прагматично приспособили традиционную зейдитскую доктрину к революционному нарративу, не приняв ни иерархию духовенства, ни концепцию абсолютной религиозной власти.
Отличительной чертой отношений Ирана и хуситов является взаимное использование. Иран видит в хуситах не только прокси-силу, но и стратегический узел для проецирования нарратива «Оси сопротивления» на Аравийский полуостров. Хуситы, в свою очередь, рассматривают Иран не только как источник материальной поддержки, но и как ориентир для обретения легитимности в противостоянии мировому порядку. Иными словами, отношения Ирана и хуситов представляют собой не односторонний контроль, а многоуровневое партнерство с моментами сближения и напряжения. Иранская поддержка не является основой существования хуситов, но умножает их региональное влияние.
Нападения на США и Израиль
Прямые нападения хуситов на Израиль и США после 2023 года ознаменовали важный сдвиг, позиционировав движение не только как внутреннего йеменского игрока, но и как значимую силу в региональных и глобальных структурах безопасности. Хотя эти нападения часто трактуют через призму идеологического радикализма или иранского влияния, точнее понимать их как часть многоуровневого стратегического расчета хуситов.
Удары по Израилю нельзя объяснить исключительно религиозными или моральными рефлексами. После начала войны в Газе 7 октября 2023 года хуситы запускали баллистические ракеты и беспилотники по израильским целям. Эти действия преследовали две цели: укрепление положения хуситов в так называемой Оси сопротивления и повышение их легитимности в глазах арабской общественности. Посредством этих операций движение стремилось не только продемонстрировать солидарность с палестинцами, но и представить себя единственным арабским игроком, способным на эффективные военные действия.
Нападения на США, напротив, основывались на более прямой стратегической логике. Ключевая роль американской логистики, боеприпасов и разведки в интервенции под руководством Саудовской Аравии в Йемене сделала США в глазах хуситов фактической стороной конфликта. Их операции против американских военных кораблей в Красном море были призваны не только послать сигнал сдерживания, но и продемонстрировать технологические и оперативные возможности.
Одной из важнейших функций этих нападений является демонстрация способности хуситов использовать инструменты асимметричной войны как средство торга на региональных стратегических переговорах. Нарушение коммерческого судоходства в Красном море представляет собой не просто акт агрессии, но и способ экономического и дипломатического давления на противников. Однако эта стратегия обнаруживает и свои ограничения. Заявление Израиля о намерении напрямую атаковать высокопоставленных лидеров хуситов, масштабные авиаудары США по их инфраструктуре и создание международных военно-морских коалиций начали сужать пространство для маневра движения.
Йемен под властью хуситов
Хуситы возникли из внутренних разломов йеменской политики, но со временем превратились в центральную силу более широкой региональной архитектуры безопасности. Движение «Ансар Аллах» теперь является важнейшим примером для понимания того, как негосударственные игроки на Ближнем Востоке превращаются в образования, способные как к внутреннему институциональному оформлению, так и к проецированию военной силы вовне. Отношения группировки с Ираном служили одновременно ускорителем и ограничителем. Маловероятно, что хуситы смогли бы развить столь мощные военные и технологические возможности без иранской поддержки, однако эта поддержка не привела к полному контролю. Стратегия действий хуситов согласуется с иранской, при этом они сохраняют собственные приоритеты и автономные структуры принятия решений.
Нападения на Израиль и США повысили региональную заметность группировки, встроив хуситов в формирующийся порядок безопасности от Восточного Средиземноморья до Красного моря. Сегодня «Ансар Аллах» вышла за пределы местной йеменской политики и стала гибридным игроком с чертами, свойственными государству. Это сила, бросающая вызов не только статус-кво в Йемене, но и региональному порядку в целом.
Эта статья впервые опубликована в газете Daily Sabah 02.06.2025
Ссылка: https://www.dailysabah.com/opinion/op-ed/from-rebellion-to-regional-power-the-houthis